Re: Будем говорить о приближении нулевого порядка.
Уровень поддержки старости, равно как и уровень обеспечения развития в молодости, - не одинаков. В досоветскую эпоху он был сильно неравномерен в зависимости от социального слоя, в котором находились те, кто должен был эту поддержку получать.
В нижнем социальном слое уровень поддержки находился на грани физиологического минимума: еды впроголодь, одежда - лохмотья, тепло - в виде минимального жилья. И это отнюдь не способствовало связи поколений. Выход из этого тупика рвал семьи, гнал людей на заработки в город, переселял в Сибирь.
Этот минимум был характерен для слишком широкой массы населения. И сказывалось это в первую очередь при неурожаях. Семьи со средним достатком заметно выходили за грань минимума. И именно здесь начиналось поддержание нормальной связи поколений. Дальше - больше. Устойчивая связь - в дворянских родах, в древних купеческих родах.
Содержание перехода к всеобщему пенсионному обеспечению заключалось в передаче государству функции минимального обеспечения старости, минимальной поддержки в молодости - для всех. Вне зависимости от случайностей. Государство совершенно логично взяло на себя функцию преимущественного перераспределения продукта в пользу молодости, т.к. это было связано с необходимостью НАВЯЗЫВАНИЯ образования. Вне зависимости от личных пристрастий родителей, которые предпочтут израсходовать излишек своего продукта не на обраование, а на более красивый и удобный дом, на престижные предметы, на водку и т.д.
Это - очень важный момент. Уклониться от перераспределения в пользу образования для советского государства было смерти подобно.
Вопрос о мере перераспределения в пользу молодости. Она с очевидностью в СССР была превышена. Тем не менее в вопросах питания, одежды все-таки государство не оторвало детей от родителей.
Несколько интереснее дело обстоит со старостью и ее обеспечением. Здесь возникло непонятное предстваление о том, что люди старшего возраста должны иметь независимые от детей источники существования, сопоставимые с доходами взрослых людей вполне крепкого возраста. Которые и трудятся, и детей растят. Плюс к этому жилье, которое фактически распределялось по возрастному цензу - в зависимости от срока пребывания в очереди. Возникла ситуация, при которой в городах поддержание связей между поколениями потеряло смысл сразу после достижения детьми самостоятельности - стареющие члены семьи были материально независимыми.
Логическое следствие - исчезновение потребности в потомстве. Только биологический инстинкт, но никоим образом не сложная духовная потребность, выраженная через доступную пониманию материальную потребность. Заодно произошел дополнительный перекос.
По факту огромное количество людей становилось досрочными пенсионерами. Наличие дешевого жилья позволяло сформироваться прослойке социальных трутней, иждивенчеству на государственной минимальной или близкой к минимальным уровням зарплате при практически нулевой отдаче.
В выигрышном положении с точки зрения сохранения преемственности поколений оказались те прослойки, в которых по каким-то национальным, религиозным прочим причинам, - не произошел распад взаимных семейных обязательств. И обязательно надо упомянуть существенную с точки зрения политической физиономии общества, с точки зрения нашего идеологического рассмотрения прослойку тех, у кого требования намного превышали усредненный минимум поддержки. Т.е. тех, чьи стандарты жизни были настолько высоки, что государственная поддержка хоть в молодости, хоть в старости - была для них никчемным мусором, мелочью в кармане. Эта и только эта категория не потеряла связи между поколениями через систему накопления и передачи по наследству. Стремление к частно-собственническому решению оказалось еще в советские годы инстинктивным ответом на рвущуюся связь между поколениями. Воспитать детей в стандартах жизни, при которых им трудно обойтись без чего-то наследуемого, - вполне логичная защитная реакция на угрозу старческого прежде всего человеческого одиночества. Девальвация вещных материальных ценностей ввиду изменения моды, научно-технического прогресса, сделала безальтернативной ставку на создание не подвергающегося девальвации наследия - бизнеса в той или иной форме. Приносящего материальные ценности в наиболее рафинированной форме денег. Причем в своем первоначальном виде в СССР это реализовалось в форме номенклатурной сословности, обеспечивающей детям условия, при которых они наследуют присутствие в привилегированной элитной части общества. Во власти, в научной и культурной элите, в хозяйственной элите. Ограниченность мест в элитах автоматически затребовала уже не сословности, а возможности создания наследства в форме частной собственности, приносящей дивиденды.
Круг замкнулся. Если в Российской империи наследовалась земля, орудия труда(у крестьян), арендные и выкупные платежи за землю крестьян помещикам, доходные дома, магазины, заводы, то то же самое происходит и сейчас. Если до революции большинство населения не могло обеспечить даже устойчивый физиологический прожиточный минимум детям и старикам, то это тоже было элементом разрыва поколений. Ровно это же, но только в иной форме, происходит и сейчас. Опять образуется сравнительно тонкий слой той части народа, в которой связь поколений сохраняется и опирается на надежный материальный инструмент, а остальная часть - материальных возможностей обеспечения связи поколений не имеет. Еще не до конца девальвировала ценность квартир как наиболее массовой формы наследства. По мере износа ЖКХ, по мере роста средних зарплат и порога создания бизнеса ценность этой формы наследства теряется. Она перестает связывать стареющих членов общества с наследующим им поколением. Дальнейшее развитие - острейший кризис потребности в человеческой связи поколений, требующий уравнительного решения. Не просто собственность взять и поделить, как это представляется в вульгарном понимании социалистического выбора, а взять и поделить то, что предоставляет возможность себя чувствовать нужным детям и рассчитывать на их внимание до смерти.
Уравнительное решение - не поход за деньгами. А преодоление массой барьеров, атомизирующих поколения. Собственно современный этап есть период перераспределения возникшего в начале 90-х дикого перекоса доходов и собственности. В частности, через фактическую национализацию ЮКОСА, фактическую национализацию еще каких-то олигархических сверхкрупных кусков. Через расползание бизнеса из центров в регионы. Но народ пока не наелся в полной мере индивидуалистическим способом решения человеческой проблемы восстановления связи с собственным потомством. Не почувствовал барьеров. Еще продолжают работать советские запасы прочности: в ЖКХ, в производственных мощностях, в сельскохозяйственных мощностях(до сих пор работающие латанные-перелатанные комбайны "Нива", трактора), в технологических мощностях на заводах. За их износом - скатывание до уровня возможностей поддержки детей и стариков на физиологическом пределе для значительной части населения. Нарастающее отчуждение. Которое пенсионными реформами и кредитным образованием только усиливается. И нарастание духовного кризиса, требующего революционного обновления.
