Уважаемая Администрация! Поскольку речь зашла о методологии системного анализа, помещаю свой доклад, опубликованный в электронном варианте в Трудах II Международной конференции "Параллельные вычисления и задачи управления", ИПУ РАН, Москва 2004. Доклад был прочитан на Секции "Общие проблемы системных методологий". В связи со спецификой форума из доклада я изъял рисунок со схемой модельно-конструктивного мышления.
УДК 16
КОНКРЕТИЗАЦИЯ НАУЧНОЙ РАЦИОНАЛЬНОСТИ – КЛЮЧЕВОЙ ЭЛЕМЕНТ СИСТЕМНОЙ МЕТОДОЛОГИИ
Л.Г. Малиновский Институт проблем передачи информации РАН Россия, 101447, Москва, ГСП-4, Большой Каретный пер., 19 E-mail: [email protected]
Ключевые слова: научная рациональность, методология системного анализа, критерий научной рациональности, методология науки, научное мировоззрение, модельно-конструктивное мышление, гносеологическая система, интуитивные основания математики, идеологические доктрины, научная идеология Key words: scientific rationality, methodology of the system analysis, criterion of scientific rationality, methodology of a science, scientific view of the world, model-constructive thinking, gnosiological system, intuitive foundation of mathematics, ideological doctrines, scientific ideology
Отсутствие связей знаний, в том числе и научных, с жизненными реалиями преодолевается с введением в схему познания элемента научной рациональности в виде конкретизации интуиции познающего субъекта. Конкретизация возникает в рамках кибернетической аналогии мышления и работы ЭВМ с конечной памятью. Рассмотрены особенности полученной системы познания. По характеру интуитивной обработки информации (критерий научной рациональности) возможно упорядочивание знаний по степени их адекватности изучаемым реалиям. Конкретизация интуиции позволила связать математические модели с действительностью, а критерий научной рациональности – выбрать идеологические основы построения России и всего человеческого сообщества. CONCRETIZING SCIENTIFIC RATIONALITY – THE KEY ELEMENT OF SYSTEM METHODOLOGY / L.G. Malinovsky (Institute for Information Transmission Problems, 19 Bolshoy Karetnyj, Moscow 101447, Russia, E-mail: [email protected]). An absence of knowledge relations, including scientific ones, with vital realities is overcome by introduction a scientific rationality element into the scheme of cognition as a concretizing of learning subject intuition. The concretizing arises within the framework of cybernetic analogy between thinking and work of computer with limited memory. The discovered cognition system features are considered. The knowledge ordering, based on character of intuitive processed information (criterion of scientific rationality), is feasible by degree of its adequacy to the investigated reality. The concretizing of intuition allows establishing a relationship between the mathematical models and reality. The above-mentioned criterion of scientific rationality helps to choose some ideological foundation to reconstruct Russia and all world community.
1. Введение
С момента зарождения системной методологии, которую связывают с именами А.А. Богданова и Л. Берталанфи [1, 2], в ней сразу же обнаружилось гносеологическое неблагополучие (эклектика). С одной стороны, в работе Богданова развит общесистемный подход, в котором явно прослеживаются религиозные корни, связанные с представлениями о едином Боге и его плане творения. С другой стороны, в методологии системного анализа Берталанфи имеем гносеологическую эклектику позитивизма. Так, среди упомянутых им методов анализа перечисляются и теория множеств, и теория автоматов, основанная на машине Тьюринга. Эти методы, более точно их можно назвать подходы к основаниям математики, являются альтернативными направлениями в этих основаниях. Каждое из них претендует на всеобъемлющее описание содержательных математических методов. То есть методов, имеющих прикладное значение. Упоминаются и разнообразные общеметодологические подходы к науке (модельный, информационный, кибернетический). Причем некоторые из этих подходов явно пересекаются. Так, информация является центральным элементом кибернетических систем, методологической базой которых основоположники кибернетики считали моделирование [3]. В СССР неоднократно обращалось внимание на необходимость прояснения гносеологических оснований в системной методологии [4], особенно в том плане, что монизм Богданова явно связывался с религиозной методологией, а эклектика позитивизма в СССР рассматривалась как буржуазная альтернатива методологии науки и «научному» мировоззрению диалектического материализма. В связи с тем, что диалектический материализм в научном сообществе никогда не рассматривался как общая методология науки, а в СССР, кроме разнообразных лженаук и застоя в науках общественных ни к чему не привел, процветала скрываемая западная апологетика в виде позитивистской эклектики. Эклектика же, как в методологии науки, так и в научном мировоззрении говорит о неблагополучии в этих областях. В настоящее время это неблагополучие даже усилилось. Гносеология в науке, изучающая объект-субъектные отношения, была вытеснена эпистемологией, изучающей лишь структуру знаний [5]. Соответственно этому в системном анализе для обозначения системы появилось выражение «эпистемологический конструкт» [6]. Системный анализ в этом случае свелся к формализму математики. Наука превратилась в формальное оперирование ничему в реальной жизни не соответствующими символами. Как в формальной математике возможные связи эпистемологических конструктов с реалиями жизни были разорваны, а проверка системных выводов стала лишь делом практики. Однако такая проверка для одних систем невозможна (живой человек), а для других весьма затруднительна (общественные системы). Например, очевидное разрушение и деградация России в течение 15 последних лет не приводят к выводу о системном несоответствии реализованной доктрины (либерализм) российским реалиям не только правящую, но и научную элиту. Вышеупомянутое неблагополучие в методологии системного анализа, использование в системном подходе принципа изоморфизма, аналогии простых систем с более сложными, приводит к потере наиболее существенных элементов в более сложной системе. Так, об утере нравственных составляющих в организации общества говорилось в дискуссии [4]. Это замечание относится к аналогиям термодинамических (более общо вероятностных) и синергетических систем с общественными [7, 8]. Самоорганизовываться могут люди и на универсальных нравственных, и на безнравственных основаниях. В то же время всю историю человеческого общества можно рассматривать с позиций противостояния языческих и универсальных, нравственных и безнравственных принципов его организации, о развитии, хотя и неравномерном, универсальных, нравственных принципов. Связь развития нравственности с развитием производительных сил прослеживается в марксистской теории исторического материализма. В рамках термодинамики и синергетики нравственно-безнравственное противостояние просто не имеет содержательной базы. Несмотря на отмеченное выше неблагополучие в системной методологии в последнее время в ней наметился прорыв. Этот прорыв связан с прорывом в методологии науки и в научном мировоззрении. Основа этого прорыва - конкретизация научной рациональности и, соответственно, конкретизация гносеологической системы [9, 10]. Конкретизация стала возможной с появлением ЭВМ и кибернетической аналогии мышления и работы ЭВМ с конечной памятью [11]. Заметим, что основоположник системного подхода [2] недооценил потенциал кибернетических идей, говоря о кибернетике как о «расширении механистической концепции». Сами же родоначальники кибернетики также не заметили гносеологического прорыва, связанного с вышеупомянутой аналогией. С одной стороны, предложенный ими как универсальный методологический принцип модельности знаний ничего не добавляет к простой констатации их субъективности, взятой на вооружение еще античными скептиками и софистами [12, 13]. С другой стороны, в [3] говорится о возможном совпадении теоретической модели с самим объектом, то есть о совпадении знаний об объекте и самого объекта. Это совпадение – источник материалистического метафизического догматизма, что закладывает все ту же эклектику в принцип модельности знаний родоначальников кибернетики. Продвижение в научном мировоззрении, методологии науки и системной методологии, связанной с ними [4], возникло не только в рамках аналогии мышления и работы ЭВМ с конечной памятью, но и в связи с моделированием процессов интуитивного познания ( машинного зрения, анализа сцен, распознавания образов и др.). Сформировалось представление о возможности моделирования интуитивной переработки исходной информации, поступающей от объектов действительности, в общие и теоретические знания. Автором настоящего доклада была предложена идея о явном введении во все знания, в том числе и в научные, процессов субъективно-интуитивной обработки информации [9, 10, 14, 15]. Степень сложности этих процессов позволяет ранжировать все знания по степени их адекватности реальным процессам. Сама же конкретизация процессов интуитивного познания предложена в виде принципиальной возможности моделирования этих процессов на ЭВМ с конечной памятью. Такая конкретизация, помимо ранжирования знаний и выделения из них системы рациональных знаний, исключает из научных знаний все трансцендентные (выходящие за пределы опыта) элементы, которые уходят либо в субъективно-интуитивные конструкции в рамках принципа научной рациональности, либо в область незнания. Наглядная переработка информации, поступившей от реального мира, в теоретические и доктринальные конструкции позволяет определить связь теоретических моделей с жизненными реалиями и формирует критерий научной рациональности. Первые публикации на эту тему были связаны с основаниями логики и математики [14], в первую очередь с основаниями теории вероятностей и статистики. Здесь можно указать наиболее полную публикацию [15]. Использование конкретизации научной рациональности в качестве основы новой методологии науки для всех научных дисциплин без исключения было предложено в [16]. При введении конкретизации субъективного, интуитивно-конструктивного элемента в гносеологическую систему реализма Юма [17] была получена новая гносеологическая система, позволяющая выделять содержательные элементы из всех типов знаний, помимо научных, а именно, из религиозных, собственно философских, которые не совпадают с научными (пример такого несовпадения являет собой диалектика Канта, Гегеля, Маркса), и бытовых. Система реализма Юма в марксистской теории познания (гносеологической доктрине) получила название «агностицизм», «субъективный идеализм», «эмпириокритицизм». Новая гносеологическая система была названа «модельно-конструктивным мышлением» (МКМ). Сама система или схема познания МКМ, согласно критерию научной рациональности, является наиболее адекватной реальному процессу научного познания мира, который может служить объединяющим элементом для всех мыслящих людей мира, по сравнению с другими известными системами. Наличие критерия научной рациональности в гносеологической системе позволило иметь универсальный базис для всех типов знаний и, соответственно, для системной методологии. С преодолением отрыва логики и математики от жизненных реалий возникла возможность выбора совокупности научных дисциплин, наиболее адекватных логических и математических моделей, а также органичной связи элементов системы для проведения системного анализа. Использование критерия научной рациональности было проиллюстрировано в системе наук идеологического спектра, задающих основные организационные и управляющие элементы в обществе.
2. Конкретизация научной рациональности в модельно-конструктивном мышлении
Как и в любой целостной гносеологической системе МКМ определяет и мировоззренческую систему. Возникает возможность единого базиса для всех знаний об окружающей действительности. В том числе, и в первую очередь, для знаний о человеческом обществе. Схема реализма Юма не смогла аккумулировать математику со своими трансцендентными идеализациями бесконечности. В науке приходилось использовать и другие схемы познания. В связи с этим имеем эклектику в методологии и эпистемологический отрыв знаний от жизненных реалий. Наиболее очевиден этот отрыв при использовании трансцендентных бесконечностей в математике. МКМ позволяет преодолеть этот отрыв и тем самым восстанавливает единый гносеологический подход ко всем типам знаний. В рамках МКМ происходит построение опытных оснований математики без бесконечностей, которые заменяются конструктивной функцией обработки информации познающим субъектом [14, 15]. При этом математические бесконечности в своей рациональной части трансформируются в конечные способы упрощения моделей, описывающих реальность. Заметим, что трансцендентные элементы, в том числе и связанные с бесконечностями, в других типах знаний являются аналогами непознаваемости. Так же как конечность – познаваемости. Формированием единой мировоззренческой, гносеологической и методологической системы не только преодолевается методологическая эклектика науки и ее отрыв от реалий жизни, но и методологическая нестыковка содержательной части знаний в бытовых знаниях, религии, философии и науке, имеющая место в настоящее время. Именно эта нестыковка привела к полному отторжению религии метафизикой либерализма, марксистской философией (марксистской доктриной), а в настоящее время последней эклектикой позитивизма и эпистемологического анархизма. В науке была предана анафеме религия и все системно-нравственные и конструктивные достижения в общественном строительстве с ней связанные. Как отмечалось выше, эклектика позитивизма и эпистемологии нашла распространение и в методологии системного анализа. Преодоление эклектики позволяет рассматривать на едином основании такие сложные системы как общественные. Основные, характерные особенности схемы познания МКМ следующие: 1. В качестве основы знаний рассматриваются измерения и наблюдения действительности в самом широком историческом и измерительном плане. Экспериментальные исследования органов чувств человека, свойств измерительных устройств показывают их общность и, в частности, ограниченную разрешающую способность. В схеме МКМ в рамках аналогии «мышление-работа ЭВМ» перцепция отождествляется с техническими измерительными процессами, которые реализованы, например, в робототехнических системах. Вследствие этого перцепция, как и любые измерительные устройства, рассматривается как поставщик дискретной и конечной информации для дальнейших мыслительных процессов ее обработки. В схеме реализма Юма роль исходной информации играют восприятия и впечатления, которые не вполне совпадают с исходной информацией в МКМ и имеют некоторую связь как с идеалистическими, так и с материалистическими схемами познания. В силу такой нечеткости в рамках реализма Юма не удалось сформулировать основания математики. Математика осталась заповедником идеализма и источником распространения формализма, замены гносеологии эпистемологией. В качестве иллюстрации приведем пример современной математической гносеологической схемы, схемы идеализма, еще не затронутой формализмом. Пример взят из области математики, наиболее приближенной к жизненным реалиям, а именно из геометрии, где формы объектов связаны с интуитивно ясным понятием бесконечности и непрерывности. Очевидно, что такое понятие интуитивной ясности не совпадает с опытным восприятием действительности в виде дискретных и конечных данных и является трансцендентной фантазией. В схеме познания МКМ традиционные интуитивно ясные геометрические точки и линии [18] таковыми не являются. Как показано в работе [15], эффект их введения достигается в результате конечных алгоритмов обработки конечной информации, доставляемой мышлению познающего субъекта органами чувств (перцепцией). Такое восприятие геометрических объектов близко к античным основаниям геометрии в «Началах Евклида» [19]. В «Началах» геометрические соотношения, связанные с большей наглядностью, с меньшим элементом субъективного осмысления, получили название «аксиом», с большим элементом субъективного осмысления – «постулатов». В дальнейшем и аксиомы, и постулаты в других разделах математики, в первую очередь в основаниях, потеряли всякую наглядность и были объединены как аксиомы. Геометрические же точки и линии в современной геометрии, считающиеся исходными интуитивно ясными объектами, в «Началах» вводятся как «определения». Так, определения точки и линии даются в виде «Точка есть то, что не имеет частей», «Линия есть длина без ширины». Если ввести в геометрию интуицию познающего субъекта, то геометрические точки и линии получаем в случае пренебрежения размерами реальных точек и шириной реальных линий. Процедура пренебрежения является конструктивным элементом [20] и не ведет к отрыву математических моделей от реальной действительности. При интуитивной ясности геометрических точек и линий, воспринимаемых как исходные объекты, возникают системы бесконечных множеств [21], которые в своем развитии приводят к полному отрыву математики, а за ней и всей науки в целом, от жизненных реалий. Уровень перцепции, непосредственного восприятия информации – это тот базис, который позволяет далее конструктивно строить модельные описания действительности, осмысленно вести дискуссии, самокритично относиться к высказываемым мнениям. В схеме МКМ можно видеть, что перцепция распространяется не только на внешний мир, но и на организм познающего субъекта, мир внутренний. При этом процессы восприятии внутреннего мира являются источником естественных потребностей, которые в человеческом обществе (заметим не только в человеческом) определяют разного рода интересы, как личные, так и групповые. Причем естественно возникают и проекты реализации долгосрочных интересов, переходящие в элементы целеполагания. Учитывая этот фактор, при построении разного рода теоретических и общих положений особенно важно конкретизировать элемент субъективной обработки результатов, как внутренней, так и внешней перцепции. Особенно такая конкретизация важна для наук общественных. 2. Во всех знаниях в системе МКМ в явном виде фигурируют субъективно-конструктивные процессы осмысления информации о действительности. В частности, в знаниях об обществе имеет место осмысление информации, поступающей непосредственно от организма человека. Более широко - сведения о внутреннем мире, эмоциональном состоянии – сознание человека. Рациональное осмысление потребностей тела породило осознание не только личных интересов, но и существование таких же у других людей. Происходило отождествление своих и чужих интересов. В связи с таким осознанием имели расширение сферы доктринальной организации интересов людей не только по мере «взросления» человечества, но и по мере взросления отдельных людей. Так, по мере взросления человека происходит рациональное осмысление окружения. Мир человека, как и мир человечества, расширяется. Правда, временные интервалы такого расширения, естественно, различаются. По мере взросления отдельного человека, он, помимо родителей и ближайшего окружения, начинает воспринимать более широкое окружение. Возникает трудовое сотрудничество, помимо любви к детям и родителям возникают этнические, национальные и, наконец, этические привязанности. Человек, по степени близости, начинает воспринимать как единую общность свой трудовой коллектив, свой народ, жителей своего государства (граждан или, в латинском понимании, свою нацию). Отдельные люди на этическом уровне воспринимают как единое целое и все человечество. Причем происходит осознание не только единства интересов, но и их связь со средой и местом обитания – Землей. Расширение рационального осмысления степени организации человечества, от родового до общечеловеческого, происходило в течение тысячелетий. Это расширение было связано с организацией интересов все более широких групп людей, от семейных, племенных и этнических до мировых. Не закончилось это осмысление и в настоящее время. Так, можно наблюдать трансформацию общественных отношений и изменение их организации, как в отдельных странах, например в России, так и во всем человеческом сообществе. В рамках МКМ конкретный тип организации людей – идеологическая доктрина. Наиболее продвинутые идеологические доктрины рассматривали организацию личных и общих интересов своего народа с интересами всего человечества и природы. Доктрины формулировались в рамках религиозных, философских и научных познавательных систем. Так, в России имели религиозную систему – православие, философскую – марксизм. В настоящее время внедряется эклектика либерализма. В рамках МКМ религиозные системы можно рассматривать как древнейшие, в настоящее время архаичные, доктрины организации людей прошедших тысячелетий. К сожалению, плачевное положение методологии науки не позволяет ей стать восприемницей религии. Тем не менее, перспектива мировой нравственной организации человечества видится только на базе модернизированной МКМ методологии науки. Другие основания (религия, философия) устарели. В силу неблагополучия существующей методологии науки, отрыва науки от жизни, вылившегося в эпистемологию, для организации людей реанимируются религиозные системы. Эти системы для своего времени были хорошо проработаны и широко использовали информация о внутреннем мире человека. Однако в настоящее время религиозные основания служат источником разъединения людей, конфессиональных конфликтов и, в частности, терроризма. 3. В схеме познания МКМ конструктивные процессы осмысления информации, поступающей от действительности, конкретизируются как процессы, допускающие принципиальную возможность моделирования на ЭВМ с конечной памятью. Такое моделирование допускают, естественно, и традиционные дедуктивные (конечные) процессы логики и математики. Основания логики и математики в рамках МКМ отличаются от традиционных оснований [15] и рассматриваются как специфические части этого мышления. Введение единых оснований для всех знаний преодолевает методологическую эклектику системного анализа и позволяет в рамках одной системы устанавливать связи не только ее различных элементов, но и связи различных научных дисциплин. Наибольшую ценность в схеме познания МКМ имеют конструктивные ограничения принципиальной возможности моделирования интуитивных процессов познания. Конкретизация этих процессов позволяет ввести в научный, и не только в научный, обиход уже упоминаемый критерий научной рациональности. В МКМ имеем как конечность исходной информации, подлежащей обработке, так и конечность самих методов этой обработки. В рамках МКМ легко видеть, что традиционные абстракции бесконечности классической математики в модельно-конструктивной математике отсутствуют [15]. Каковы же основные алгоритмы моделирования процессов интуиции, используемые в рамках аналогии «мышление - работа ЭВМ с конечной памятью»? Среди этих алгоритмов следует выделить анализ сцен и классификации по примерам [14, 15, 22], позволяющие переходить от частных примеров к общим модельным конструкциям. Всякие общие высказывания о реалиях жизни можно рассматривать как некоторую логическую модель, связывающую мысленные классификации действительности. Логика, тем самым, получает те же опытные основания, что и все другие опытные науки, перестает быть наукой только о мышлении-познании или научным органоном, и становится научным разделом о моделях действительности, выраженных словами. В первую очередь наукой о моделях бытовых знаний. В качестве интуитивно-конструктивных процессов можно рассматривать объединение в один класс внешне далеких объектов или процессов - аналогии и метафоры. Эти процессы могут служить основой многих диалектических (модельно-конструктивных) построений. Близким к этим интуитивным процессам можно рассматривать связывание с реальным процессом некоторой модели, где явная аналогия отсутствует. Зачастую в основе такого моделирования также лежат весьма далекие аналогии. На подобные построения необходимо обращать пристальное внимание, поскольку они могут быть как источником наукообразной софистики, так и сознательной дезинформации. Ценность критерия научной рациональности состоит в возможности акцентирования этого внимания. Можно отметить, что далеко не все аналогии приводят к софистическим или дезориентирующим выводам. Так, среди плодотворных аналогий можно выделить сам процесс познания, в котором используется часто неосознаваемая аналогия «процессы действительности – конструктивные модели». Само осознание этой аналогии происходит в гносеологической схеме реализма. Материалистические и идеалистические схемы познания такую аналогию не содержат и в силу этого являются источником догматизма. Другая, практически, столь же плодотворная аналогия «мышление - работа ЭВМ». Среди конструктивных моделей интуиции в математике следует выделить следующие: процессы аппроксимации дискретных данных «непрерывными» алгоритмами, процессы чистого отвлечения [20], когда во внимание берутся одни свойства объектов и явлений и оставляются без внимания другие. К такого рода процессам можно свести определение точек и линий в геометрии, те конструктивные элементы, которые связаны в математике с бесконечностью, а именно, упрощение математических выражений. Процедура аппроксимации дискретных данных «непрерывными» алгоритмами (понятие непрерывности в модельно-конструктивной математике отличается от классического [15]) считается модельно-конструктивным аналогом процесса восприятия реальных объектов, которые традиционно описывались непрерывными функциями. Введение в явном виде в процесс познания конструктивной функции познающего субъекта и критерия научной рациональности позволяет выделить содержательные элементы общественных отношений из религиозных знаний. Можно видеть, что никакие трансцендентные элементы (от бесконечностей до богов и ангелов) в рамках МКМ сформулировать нельзя в силу их неконструктивности. Такой подход также близок к античным философским взглядам. Так, в [23] говорится о том, что богов и всяческие мифологические чудеса придумали философы, которых в античном мире отождествляли с мудрецами и отделяли от псевдоученых-софистов [13], для «привития норм благочестия женщинам и всяческому простонародью». То есть религиозная мифология использовалась, как для удобства изложения содержательных элементов совместного проживания, так и из пропагандистских соображений. К сожалению, в дальнейшем основы религии были догматизированы и подвернуты остракизму в науке. Причем вместе с «богами и всяческими чудесами» были исключены и содержательные элементы совместного проживания, эмпирически добытые в течение тысячелетий. Конструктивизация процессов мышления позволяет, с одной стороны, исключить или выделить из научного знания необузданные фантазии, субъективные мнения, а, с другой стороны, позволяет рассматривать субъективную диалектику знаний. В том числе и их историческую диалектику. Таким образом, схема МКМ и ее основополагающий элемент – конкретизация научной рациональности являются не только общим элементом научной методологии, но и общей схемой выделения рациональных элементов во всех типах знаний. Рассматриваются в этом потоке и бытовые, и религиозные, и философские знания. Введение в схему познания в явном виде конструктивных процессов интуитивного мышления позволяет преодолеть и методологическую эклектику современной науки, и упорядочить научные знания по степени их адекватности действительности. То есть ввести в науке расширенное понимание «истины» и «лжи». Адекватность можно оценивать согласно критерию научной рациональности, то есть по степени сложности и фантастичности конструктивных процессов осмысления информации, поступающей от действительности. Выделение адекватных знаний особенно важно при изучении сложных систем, например, человеческого сообщества. МКМ, уточняя понятие конструктивности, научной рациональности мышления, позволяет и ограничить необузданную софистику мнений, развивая и дополняя традиционные научные ограничения: опытные основания, содержательные части логики и математики, и ввести в явном виде в научный обиход интуитивную функцию познающего и конструирующего научные теории субъекта. При этом происходит расширение и уточнение диапазона научного осмысления действительности. 4. В познавательном процессе учитывается сознательное построение и упорядочивание действительности (конструирование объектов действительности, опыт и практика). Именно опыт и практика были ключевым моментом в естественных науках нового органона Бэкона [24], отличающегося от органона (логики и наведения) Аристотеля, основанного на метафизических категориях [25]. То есть у Бэкона действительность не ограничивалась категориями, а процессы связи знаний с реалиями жизни - индукцией, а подразумевали проверку знаний опытом и практикой. Эта проверка является и методом проверки адекватности знаний в рамках МКМ, хотя там этот метод проверки, в отличие от прагматизма, не является единственным. Степень простоты или вычурности конструктивного мышления при построении теоретических и общих знаний также является критерием оценки адекватности действительности рассматриваемым знаниям (критерием научной рациональности). Причем этот критерий приобретает особенно большое значение в общественных науках, где опытная проверка может дорого обходиться людям, что многократно демонстрирует в своей истории Россия. Мало того, как и в прикладных науках, в общественных науках играет большую роль непосредственное конструирование общественных отношений. Опытную проверку прошли и религиозные знания. Так, Бэкон, основатель научного материализма, который (вследствие игнорирования большей части такого вполне материального элемента в познании как интуиция познающего субъекта) можно назвать лишь «псевдоматериализмом», в общественных «науках» допускал религиозные основания, основанные не на опыте и наведении, а на чуде [24]. Сознательное построение и упорядочивание действительности, а не только проведение опытов и экспериментов, как это имеет место в естественных науках, характерно для прикладных наук. Такое же построение и упорядочивание характерно и для общества (наук общественных). В этом смысле использование аналогий общественных и естественных наук представляется не только малоплодотворным занятием, но и вредным, ведущим к дезинформации людей. Более плодотворными представляются аналогии общественных и прикладных наук, в первую очередь технических. Конкретное построение общества – идеологическая доктрина, как правило, содержит неявный элемент целеполагания в виде желаемого проекта его устройства. Это устройство в религии связывается с трансцендентными элементами (богами, ангелами, духами и пр.). В то же время проекты приборов и устройств в технике - необходимейший элемент их создания. МКМ позволяет сделать проекты различных религий явными [10], подлежащими обсуждению, избежать тем самым религиозного противостояния, доходящего в настоящее время до религиозных и псевдонаучных (религиозно-материалистических) войн и актов террора. 5. В информационном плане в действительности всегда можно выделить элемент незнания. Этот элемент в процессе познания неустраним, как из-за ограниченности процесса восприятия действительности по разрешающей способности, так и по времени. Признание этого элемента, фактически, является элементом отделения действительности в познании от знаний познающего субъекта. То есть, отделения действительности от знаний о ней. Такое отделение способствует преодолению догматизации (религиозной или псевдоматериалистической) тех или иных, возможно, на первый взгляд, и весьма привлекательных, теорий и доктрин. Этот элемент в схему познания ввел Юм [17]. К этому элементу необходимо относить все высказывания о реально существующих элементах действительности, превосходящих возможности человеческого восприятия и конечной его мыслительной обработки (трансцендентные элементы), например о бесконечности мироздания или о бесконечном и всемогущем Боге. В этом смысле «незнание» можно считать аналогом «бесконечности». Содержательный элемент бесконечностей в математике можно рассматривать как субъективный способ упрощения математических выражений. То есть подход к математике как к естественной науке выстраивает математику без бесконечностей. Таким образом, бесконечность в науке частично уходит в элемент незнания, а частично в конструктивные методы упрощения математических моделей [14, 15]. Содержательные же элементы религиозных трансцендентностей, исключенные из науки псевдоматериализмом, состоят (помимо реализации пропагандистских целей) в субъективном конструировании тех или иных общественных проектов, системы приоритетов и методов их реализации [10]. 6. Познающий субъект воспринимает как информацию непосредственно от действительности, так и в переработанном мышлением других субъектов виде. При этом становится очевидным, что сформулированная и записанная на некотором носителе информация всегда носит отпечаток познающего и формирующего ее субъекта. Это обстоятельство учитывается в модельном и доктринальном (субъективно-конструктивном) характере знаний. В рамках схемы познания МКМ при подходе к общественным наукам естественно возникают разного рода интересы, целевые установки. В зависимости от этих интересов могут формулироваться те или иные общественные теории. Причем на эти теории влияет доктринальная (сознательная) компонента построения общественных отношений. Благодаря интересам власть (деньги) имущих и их целенаправленным усилиям в российском обществе и человеческом сообществе в целом распространяются дезинформирующие (ложные) людей теории [26]. Возможно, что и общее неблагополучие методологии науки [27] поддерживается из этих же соображений. МКМ, выделяя субъективный элемент в построении общественных теорий, позволяет рассматривать эти теории в связи с влиянием на них различных интересов, определять и пытаться исключить те, которые носят несимметричный (дискриминационный) характер как в отношении тех или иных групп людей, так и отдельных лиц. Научная рациональность (соответствующий критерий), восстанавливаемый в научной методологии гносеологический подход (схема познания МКМ) позволяют более адекватно анализировать бытие (формулировать онтологические знания). Здесь уместно рассмотреть наиболее общие определения бытия, являющегося предметом изучения онтологии, в рамках идеализма Гегеля [28] и диалектического материализма Маркса [29]. Гегелевское определение бытия дается в плане диалектического (диалектического по Гегелю) единства противоположностей. Это определение – чисто логическое, то есть вербальное, а именно «бытие» – это отрицание «ничто». Неконструктивность такого подхода к решению тех или иных реальных системных задач очевидна. Зато вербально-логическая система может служить основой религиозного догматизма. Отрицание «ничто» по Гегелю – это и Бог, и сотворенный им мир, и, помимо действительности, вообще говоря, любая домысливаемая трансцендентность. Более конструктивны материалистические (псевдоматериалистические) определения, в частности, диалектического материализма. В связи с тем, что диалектический материализм никогда не был методологией науки в целом, хотя и претендовал на это, но имел сильное влияние на науки общественные, особенно в СССР и других странах социализма, рассмотрим постулат исторического материализма об общественном бытии и общественном сознании. Этот постулат сформулирован в «законе» исторического материализма «люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т.д.» [29]. В «законе» исторического материализма выделяются, по преимуществу, перцептуальные элементы внутреннего мира (голод, холод, жажда и т.д.) и те элементы внешнего мира, которые имеют с ними наиболее тесную связь. Общественное бытие подменено, фактически, бытом, в котором ничего общественного нет. Организация совместного проживания и производства жизненных благ, которыми занимались наука, искусство, религия, поставленные Марксом в подчиненное положение, дискредитирует в глазах людей целый пласт правил совместного проживания, в частности системного, разумного и нравственного подхода к построению общества и всего человеческого сообщества. Отчасти в силу этой дискредитации в СССР люди не смогли построить эффективную социалистическую (нравственную) экономику, государство и общество, что привело к развалу страны и крушению социализма. Подобное же смещение приоритетов имеет место в либеральной доктрине, основанной на метафизическом материализме. Так, в системе нравственных приоритетов Гоббсом высший системно-нравственный приоритет, задаваемый в те времена в христианстве единым Богом, был заменен личными интересами, в первую очередь личной безопасностью [30]. В соответствии с этим в либеральной теории государства исчезли традиционные государства, основанные на примате системной и универсальной нравственности, на нравственных идеологических структурах. Остались лишь государства со структурами богатых людей. Следствием этого является резкая дифференциация доходов, вопиющая безнравственность, терроризм и угроза тотального военного конфликта с системами, в основе которых лежат архаичные нравственные идеологические доктрины религии. В России же и ряде других стран реализация либеральной доктрины, игнорирование даже кастрированных марксизмом нравственных основ построения общества, сведенных к примитивному пониманию социальной справедливости в виде распределительной системы, не связанной даже с качеством трудового вклада отдельных людей, привела к лишению населения самых насущных материальных благ. Если люди не будут владеть знаниями в самом широком историческом плане (бытием), модернизированной МКМ наукой и ориентироваться на системно-универсальную нравственность, на проект организации совместного нравственного проживания, иметь цель в виде достижения этого проекта, то жизнь людей не только на постсоветском пространстве, но и человечества в целом ставится под сомнение. Ставится под сомнение разум и его ведущая роль в организации человечества. При таком подходе большая часть населения Земли ни есть, ни одеваться, ни иметь жилище, ни обеспечить этими материальными благами своих детей, ни даже иметь детей, в своем большинстве не сможет. Об этом ярко свидетельствуют события последних лет в России, где народ вымирает. Другая же часть, отвергая разум и системную общечеловеческую нравственность, обречет себя на деградацию или физическое истребление. В противоположность вышеприведенным определениям в системе МКМ определение бытия более конструктивно и позволяет увидеть и путь поступательного развития России, и связанный с ним нравственный путь развития всего человечества. Если под наблюдениями, перцепцией действительности понимать наблюдения в самом широком историческом, пространственном и экспериментальном плане, вместе с развитием схем познания действительности и активной ролью человека в мире, то все это вместе взятое можно считать конкретизацией бытия. Как можно видеть из этого определения, в понятие бытия входит не только исходная информация в самом широком смысле, но процессы ее мысленной обработки, а также конструирование и упорядочивание действительности. То есть в процессе познания имеем как действительность (реальность), так и воспринимающего эту действительность, осмысливающего и конструирующего ее субъекта. Материалистические (псевдоматериалистические) дефекты в понятии бытия состоят в том, что каждый отдельный субъект воспринимает не только ограниченный по времени фрагмент действительности, но и само это восприятие происходит в рамках архаичных схем познания. В связи с этим в материалистическом понимании бытие, во-первых, может подменяться своим фрагментом (фактически бытом). Во-вторых, системно-нравственные основы построения общества и человеческого сообщества в целом, которые были выстраданы всей историей развития человечества и которые большинству людей, тем более подверженному дезинформирующему влиянию СМИ, просто не известны, исключаются в качестве основы возможного общественного устройства.
3. Критерий научной рациональности и МКМ в решении системных задач
Как отмечалось выше, согласно [2, 4], в методологи системного анализа господствует эклектика, порождающая общее методологическое неблагополучие, оторванность системных теоретических исследований (эпистемологических конструктов) от решения конкретных задач. Источником этого неблагополучия является, в значительной степени, неблагополучие в основаниях математики [31]. Основания математики на базе общей схемы познания МКМ позволили преодолеть отрыв математических теорий от жизненных реалий. В частности, отрыв математики от реалий жизни, наличие в ее основаниях многочисленных трансцендентных бесконечностей привел ряд математиков-теоретиков к выводам о неприменимости теории вероятностей и математической статистики в реальных задачах. В начале 80-х годов прошлого уже века возникла дискуссия о такой применимости, в которой автор [32] на основании критерия научной рациональности отстаивал максимально широкую применимость ряда вероятностно-статистических методов. Элементы этой дискуссии содержатся также в [10, 15], где изложены на базе МКМ основания логики, математического анализа, тории вероятностей и математической статистики. Общий модельно-конструктивный подход к математическим моделям не ограничивается этими дисциплинами, а распространяется на все логические и математические модели, в том числе и используемые в системном анализе. Этот подход позволяет не только связать все математические модели с реальными системными задачами, но и оценить их адекватность. Как говорилось ранее, такая оценка возникает при использовании критерия научной рациональности. Так, широко используемые в системном анализе методы интуитивного анализа, использующие аналогии общественных систем с различными естественнонаучными системами и принцип изоморфизма приводят к потере существенной части нравственных элементов в организации общества. В XIX веке в общественных теориях широко использовались аналогии общественных и биологических систем, элементы которых включены и в современные теории либерализма и марксизма. Опрощение жизни людей, игнорирование разума и нравственности в этих теориях очень хорошо подметил Л.Н. Толстой [33], мысль которого в сокращенном изложении можно передать как: «Раньше наука о жизни общества развивалась великими учителями (Конфуцием, Буддой, Моисеем, Христом и другими немногими выдающимися мыслителями), которые изучали саму жизнь общества, теперь же учителя жизни в обществе изучают жизнь глист». Как уже отмечалось, еще большие потери в разумной и нравственной организации общественных систем возникают в математических теориях, возникших при аналогии общественных и физических систем. Причем эти потери восполняются неоправданной математизацией [7, 8]. По-видимому, неоправданное стремление к математизации системного анализа обусловлено архаикой научного мировоззрения, хорошо выраженного в свое время высказыванием Галилея о том, что книга природы написана математическим языком [31, 34]. Критерий научной рациональности и схема познания МКМ оказались наиболее плодотворными в анализе общественных систем. Так, был проведен анализ развития и деградации идеологических доктрин, фигурирующих в силу древности подобных знаний в виде религиозно-философских учений. С помощью системы МКМ и критерия научной рациональности из этих доктрин были выделены элементы рациональной организации общества, представляющие типичную систему органично-связанных научных дисциплин: мировоззрения и гносеологии, связанной с ними методологии науки, теории государства, политэкономии, а также примыкающих к ним научных дисциплин в виде социологии, этики, права, психологии и др. [10]. Здесь необходимо заметить, что выделение трех составляющих частей в идеологии и идеологических доктринах было традиционным [35]. В марксизме (марксистской доктрине) этим частям соответствовали диамат, истмат и трудовая теория стоимости в политэкономии. Критерий научной рациональности позволил также провести анализ природы российского и мирового неблагополучия и наметить возможные пути его преодоления, которые представляются в виде системы идеологически структурированных полюсов многополярного мира. Выделение полюсов обусловлено естественными климатическими и геополитическими особенностями. Такое мироустройство является нравственной альтернативой современной либеральной глобализации, основанной на частной собственности и неподконтрольных человечеству ТНК и других недемократических институтах мирового управления, в частности, МВФ, МБРР, ВТО и др. Заметим, что критерий научной рациональности позволил выделить, как наиболее адекватный, подход к политэкономии, как к способу раздела продукта, произведенного природой и трудом народа, сформулированному Рикардо [36]. В рамках этого способа для России аргументирована, как наиболее адекватная, экономика социалистического рынка [10], которая развивает и экономическую эффективность, и социальную справедливость (элемент нравственности) существовавшей в СССР планово-распределительной экономики. Аргументировано, что только при нравственной социалистической организации политической жизни и экономики возможно поступательное развитие России, а при нравственной организации других экономических и политических полюсов на базе усовершенствованной методологии науки - решение многих вопросов совместного проживания людей на Земле.
Список литературы
1. Богданов А.А. Тектология. Всеобщая организационная наука. М.: Экономика, 1989. Т.1, 304 с.; 1989. Т.2, 352 с. 2. Берталанфи Л. Общая теория систем - обзор проблем и результатов // Системные исследования. Ежегодник. М., 1969, с. 30-54. 3. Rosenblueth A., Wiener N. The Role of Model in Sciences // Philosophy and Science, 1945. No 4. P. 316-322. Розенблют А., Винер Н. Роль моделей в науке // Неуймин Я.Г. Модели в науке и технике. Л.: Наука, 1984. С. 171-175. 4. Тимофеев И.С. Обсуждение ежегодника «Системные исследования» // Вопросы философии. 1977. № 3. С. 154-161. 5. Никифоров А.Л. Философия науки: история и методология. М.: Дом интеллектуальной книги, 1998. 276 с. 6. Бабайцев А.Ю. Система // Новейший философский словарь. Мн.: Изд. В.М. Скакун, 1998. С. 619-620. 7. Прангишвили И.В. Энтропийные и другие системные закономерности. Вопросы управления сложными системами. М.: Наука, 2003. 430 с. 8. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог с природой. М.: Прогресс, 1986. 431 с. 9. Малиновский Л.Г. Модельно-конструктивное, модельное и догматическое мышление // Модели в системах обработки данных. М.: Наука, 1989. С. 5-19. 10. Малиновский Л.Г. Модельно-конструктивное мышление. М.: Наука, 2003. 656 с. 11. Винер Н. Кибернетика и общество. М.: Изд. иностранной литературы, 1958. 200 с. 12. Секст Эмпирик. Сочинения М.: Мысль. 1975. Т. 1, 400 с.; 1976. Т. 2, 423 с. 13. Платон. Софист // Собрание сочинений. М.: Мысль, 1993. Т. 2. С. 275-345. 14. Малиновский Л.Г. Классификация объектов средствами дискриминантного анализа. М.: Наука, 1979. 260 с. 15. Малиновский Л.Г. Анализ статистических связей. Модельно-конструктивный подход. М.: Наука, 2002. 688 с. 16. Малиновский Л.Г. Процессы классификации - основа построения наук о действительности // Алгоритмы обработки экспериментальных данных. М.: Наука, 1986. С. 155-181. 17. Юм Д. Исследования о человеческом познании // Сочинения. Т.2. М.: Мысль, 1965. С. 5-169. 18. Александров А.Д. Основания геометрии. М.: Наука, 1987. 288 с. 19. Евклид. Начала Евклида. М. – Л.: Гос. изд. технико-теоретической литературы, 1948. 448 с. 20. Шанин Н.А. О критике классической математики: Конструктивные вещественные числа и конструктивные функциональные пространства // Труды Математического института им. В.А.Стеклова, 1962. Т. 67. С. 284-294. 21. Мендельсон Э. Введение в математическую логику. М.: Наука, 1971. 320 с. 22. Дуда Р., Харт П. Распознавание образов и анализ сцен. М.: Мир, 1976. 512 с. 23. Страбон. География. М.: Изд. «Ладомир», 1994. 944 с. 24. Бэкон Ф. Вторая часть сочинения, называемая новый органон или истинные указания для истолкования природы, с.5-80; Новая Атлантида, с 487- 542 // Сочинения. Т. 2. М.: Мысль, 1978. 25. Аристотель. Метафизика // Сочинения. Т. 1. М.: Мысль, 1976. С. 63-367. 26. Малиновский Л.Г. Проблема дезинформации в общественных науках // Национальная безопасность и геополитика России. 2002. № 3-4. С. 118-128. 27. Малиновский Л.Г. Дезинформация в человеческом сообществе. Проблема адекватности знаний реальным явлениям // Национальная безопасность и геополитика России. 2001. № 6-7. С. 95-107. 28. Гегель Г.В.Ф. Наука логики. Т.1. М.: Мысль, 1970. 502 с. 29. Энгельс Ф. Похороны Карла Маркса // К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, 2-е изд. М.: Госполитиздат, 1961. Т. 19. С. 350-352. 30. Гоббс Т. Левиафан, или материя, форма и власть государства церковного и гражданского // Сочинения. Т.2. М.: Мысль, 1991. С. 3-546. 31. Клайн М. Математика. Утрата определенности. М.: Мир, 1984. 447 с. 32. Малиновский Л.Г. Построение вероятностных и статистических моделей. М.: препринт ИППИ АН СССР, 1983. 70 с. 33. Толстой Л.Н. Так что же нам делать? // Собрание сочинений. Т. 16. М.: Изд. художественной литературы, 1983. С. 166-396. 34. Али-Заде А.А. Обзор «Границы науки: о возможности альтернативных моделей познания». М.: ИНИОН АН СССР, 1991. 48 с. 35. Ленин В.И. Три источника и три составных части марксизма // Сборник произведений В.И. Ленина. М.: Изд. политической литературы, 1976. С. 31-35. 36. Рикардо Д. Начала политической экономии и налогового обложения // Сочинения. Т. 1. М.: Госполитиздат, 1941. 288 с.
Это как- K21.06.2005 05:33:39 (61, 381 b)