Да, может быть, в стране моей содом, но мы не звери, ряженные в платья, и даже если говорим проклятья, всерьез мы ничего не проклянем. Пускай у нас беспомощная власть, продажный суд, и ложь, и кривотолки, надеюсь я, что всё же мы не волки и до конца не суждено нам пасть. И свой российский скудный каравай разделим мы на тех, кто рядом с нами, и свой содом мы расхлебаем сами. Ты, чужеземец, не переживай. И пусть земля родимая в дыму, любимое уродливым не станет, но будет час, когда она восстанет, хоть вам и непонятно, почему. Я верую: такой у нас народ, что он не станет собирать пожитки, а боли все, и беды все, и пытки он со страной своей переживет. И наш язык останется у нас, хоть жизнь черней и глуше год от году. Поэт сказал: "Великому народу", что подтвердить должны мы в сотый раз.
Ольга КОРЗОВА, с. Корякино, Плесецкий район, Архангельская область.
А теперь сравним это стихотворение учителя сельской школы из северной глубинки России со стихотворением москвича Юрия Нестеренко:
Проснувшись поутру от ненависти к родине Под тошнотворный хлюп ноябрьского дождя, Ты чувствуешь себя героем злой пародии Казненного шута казенного вождя. А родина в твой мир глядит слепыми стеклами, И взгляд ее сырой суглинист и тяжел, Холодным будет пол, подушки будут теплыми, И в горле будет ком, и в сердце будет кол.
Грязь, мразь, слизь. Гнет, гной, гнусь. Умились: Это Русь.
А родина трясет прогорклыми иконами, Сочась из всех щелей, она к тебе во сны, Недобро шелестя ноябрьскими знаменами, Вползает по костям раздавленной весны. Чахоточный июль сгорает за полмесяца, И снова холода затянутся петлей - Законченный закон, гласящий, что повеситься - Единственный здесь путь подняться над землей.
Грязь, мразь, слизь. Ржавь льет с крыш. Хочешь ввысь? Это шиш.
Здесь комьями о гроб стучащие овации Сливаются с пальбой в единый звукоряд. Все врут календари в ноябрьской резервации, Но карты этих мест всю правду говорят: Хоть Каина моли, хоть апеллируй к Авелю, Опять казенный дом, казненные дела... И ты бредешь к стене, по ледяному кафелю Устало волоча два порванных крыла.
Грязь, мразь, слизь. Жуть, муть, взвесь. Хочешь вниз? Это здесь.
2004
Таково состояние умов в России. Опасное состояние для всех живущих в стране. Одни истово любят ее, другие поливают эту любовь ядом злобной ненависти. Если уж Чубайс, хлопая глазами от едкой правды в программе Познера "Времена", настаивает на том, что отнять теперь у них, олигархов, бизнес ни в коем случае нельзя, то мы должны понимать: очень хорошо они вросли в страну, паразитируя на ней.
Огромная задача стоит перед партиями, пекущимися о процветании нации. Во-первых, создать в России заново государство социальной справедливости. Во-вторых, вернуть к творческой жизни превращенных в послушных роботов россиян. В-третьих, показать врагам, мелким и крупным, что Россия не позволит растереть себя в пух и прах.
Насильно счастливым никого сделать нельзя. У людей разное понимание счастья. Сажать на пароходы и отправлять за кордон тех, у кого понимание счастья отличается от общепринятого, - вернуться к началу. Поэтому тем, кто считает себя хорошими, нужно сплачиваться и, не афишируя, помогать таким же хорошим. Чаще бы – делом. Тогда, быть может, общество оздоровится и избавится от паразитов, для которых уже не останется места.
Ну а всеобщего счастья, по Ф.М. Достоевскому, не наступит, пока в мире проливается хотя бы одна слезинка ребенка (защитники животных, помню-помню!) и скулит от боли хотя бы одна собака.
